Администрация города Дзержинска Нижегородской области
Муниципальное бюджетное учреждение культуры

ДЗЕРЖИНСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ

Дзержинский театр мне интересен. И это здорово!

 Вячеслав Рещиков – один из молодых (по возрасту), но уже достаточно опытных (по количеству сыгранных ролей) актеров Дзержинского театра драмы. Его театральные работы заметны и зрителем узнаваемы. Это и Тибальт в «Ромео и Джульетте», и Кай в «Жестоких играх», и Эрик в «Донне Люции» и даже один из смешных донов в «Тогда в Севилье...». О себе, о своем отношении к актерскому ремеслу, о ролях и планах на будущее я попросил его рассказать сегодня.

 - Вячеслав Леонидович, расскажите немного о себе. Вы откуда родом?

- Из Казани. Там живут мои родители, там я сначала учился в школе, потом в Казанском театральном училище…

- А почему именно в театральном? Вы мечтали быть актером?

- Нет. Все совершенно случайно вышло. Я закончил 10 классов, а в 11-й не пошел. Было лето, мой друг Василий Минаев, (а мы с ним дружим с 1-го класса) готовился поступать в театральное училище. Ну вот, уговорил и меня.

- А он тоже «случайно» выбрал театральную судьбу?

- Нет. У него как раз все было осознанно и спланировано. Василий из театральной семьи и очень хотел на сцену. Ну так вот, я за один день до экзаменов подал документы, вспомнил какие-то заученные в школе стихи и басни и совершенно неожиданно для себя поступил.

- Не жалеете, что выбрали эту профессию?

- Нет. Абсолютно. У меня были очень хорошие педагоги – Татьяна Михайловна Корнишина и Владимир Александрович Бобков. Они научили любить театр и театральное ремесло.

- А как попали в Дзержинск?

- Тоже с Василием. Я не очень хотел уезжать из Казани. Правда, работать в театре им. Качалова не собирался, планировал перейти на телевидение. А Василия пригласили в Дзержинский театре и я сказал: «Давай я с тобой съезжу на сезон, а потом вернусь». Но вот уже семь лет здесь. Не вернулся. Здесь хороший театр и очень хорошая, сильная труппа.

- За эти годы были роли в разных спектаклях. И классика – Островский, Гоголь, Шекспир. И советская классика, тот же Арбузов, и современная драматургия. Что Вам ближе и интереснее?

- Легко работается в том спектакле, про который ты все понимаешь. И про спектакль, и про пьесу, и про роль. Когда находишь общий язык с режиссером. Вот тогда легко и комфортно. Но так не всегда бывает, чтобы и актер, и режиссер понимали друг друга. Сложно, когда этого нет.

- А были любимые роли?

- Любимой становится та роль, про которую понимаешь, что ты ее сделал. И сделал достаточно хорошо. Тогда она становится легкой и понятной. Вот Даниэль в Ловушке по Р.Тома. Мне очень нравится эта работа. По внутренним ощущениям. Или роль Креонта в «Диогене» (был у нас такой спектакль по пьесе Б.Рацера и В.Константинова).

- А Тибальт в «Ромео и Джульетте»?

- С Тибальтом сложнее, я не ощущаю эту роль своей и там все непросто…Но это тоже очень интересно – делать то, что сложно.

- Актерская судьба порой заставляет «входить» в те спектакли, в которых до этого работали другие актеры. Насколько это трудно? Вот, например роль Кочкарева в «Женитьбе» досталась Вам после смерти Александра Серебрянского. Трудная была работа?

- Да, очень. И репетиций мало, не успеваешь все прочувствовать, прожить, приспособить к себе. Кочкарев – роль сложная, и повторять Александра Викторовича Серебрянского очень не хотелось (да это и невозможно). Вообще, попытка кого-то повторить, скопировать – вещь для актера очень опасная. Но здесь помогло, наверное, то, что я значительно моложе Александра Викторовича и моя роль выстроена была иначе. Молодой парень женит достаточно зрелого мужчину. Это показалось интересно и вроде получилось…

- Хочется еще о двух ролях поговорить. Прежде всего – роль Кая Леонидова в «Жестоких играх» Алексея Арбузова. Вы довольны работой?

- Роль Кая для меня была совершенно новой… Знаете, есть роли, в которых вроде бы повторяешь то, что когда-то делал. А здесь все было совершенно по-новому. Я по жизни человек очень активный и энергичный. Мне хочется двигаться, говорить, петь, танцевать… Хочется всегда что-то делать. А здесь режиссер Л.А.Чигин говорил наоборот, надо снять всю суету, всю «гиперактивность». Это было сложно, но опять же интересно. В результате мне очень нравится роль и, наверное, сегодня она – одна из наиболее любимых…

- А самая экстремальная работа? Титикака в «Блин-2» Алексея Слаповского?

- Ой! Даже не знаю… По натуре я, наверное, ближе к образу Херсаче – активный, где-то даже жесткий… А Олегу Рязанову, как мне кажется, ближе был бы образ Титикаки – такой несколько клоунский, пластичный… Но режиссер А.С.Подскребкин говорил: «Я хочу, чтобы вы себя перебороли, и это борьба будет интересна».

Вообще репетиции спектакля «Блин-2» были непростыми, мы много искали, пробовали… Находили какие-то точки соприкосновения и с режиссером, и с партнерами. Открывали и в себе что-то новое…

Это очень необычная работа…

- Каков Ваш прогноз зрительской реакции?

- Сложно сказать… Очень сложно… Самая опасная реакция, если подростки (а спектакль адресован именно им) просто прохохочут все два часа. Нам бы хотелось, чтобы в итоге они почувствовали отвращение к тому миру, о котором мы рассказываем, к этому притону, к этой ситуации.. Ну это если говорить о подростках. А вот для людей постарше, кому лет 25-30, там есть о чем подумать. Родителям надо смотреть за своими детьми, помогать им и оберегать их. И в то же время ребенок должен быть свободен. Его нельзя всю жизнь держать на коротком поводке: иди в школу, в спортсекцию, в музыкалку, делай уроки и т.д. С такого поводка ребенок неминуемо сорвется и сам будет стремиться  испытать все «прелести жизни». А в этом случае он, скорее всего, попадет в такую компанию, в которую попал Игорь Блинов: наркотики, вино и пр.

 - Но, наверное, свобода не должна быть безграничной?

- Конечно! Контроль должен быть. Это несомненно! Но должны быть, наверно, не просто строгие запреты, а доверительные отношения. Чтобы можно было все обсудить, во всем разобраться…

- Ну, теперь самое время поговорить о Вашей личной жизни. У Вас в день театра было радостное событие – Вы получили ордер на квартиру. Поздравляю.

- Спасибо большое. Я очень благодарен городу, что он изыскал на это средства. Квартира служебная, но я отношусь к этому спокойно. Я работаю в Дзержинском театре, потому что мне интересно, а не просто из-за квартиры. Изменится что-то в жизни я, может быть, и уйду. Но квартира останется в театре… А вообще я, конечно, очень счастлив. Все-таки жить с двумя мальчишками в однокомнатной квартире достаточно сложно, а здесь у них будет своя территория. Опять же – шаг к собственной свободе. И к собственным обязанностям. По уборке тех же игрушек хотя бы.

-- У Вас двое детей?

- Да. Мальчик и мальчик. Старшему скоро 5 лет, младшему – 2 года. Ходят в садик. Папу любят. И маму, конечно…

- А как зовут Вашу жену? Она из Дзержинска?

- Лена. Она из Решетихи.

- И тоже из артистического круга?

- Нет. Я еще в театральном училище понял, что моя жена не должна быть актрисой. Не должны два человека находиться друг с другом вместе постоянно. Особенно в театре.

По натуре я вообще человек семейный. У меня очень хорошая семья – папа, мама, брат, сестра. Я не могу быть один. И мне очень повезло – я нашел того человека, который мне нужен, и не ошибся.

- Не прогнозируете детям театральную судьбу?

- Пусть выбирают сами. Я не буду навязывать ничего. Хочешь быть актером? Пробуй? Хочешь слесарем – пробуй. Мои родители мне никогда ничего не навязывали. И я им очень за это благодарен. Даже моя ситуация с поступлением в театральное училище… Ребенок не закончил 11-й класс, ушел из школы. Катастрофа! Но мне верили… мама даже не знала, что я поступал в училище, сказал уже потом, когда был зачислен. Конечно, это решение было для них неожиданным, но мне сказали: «Тебе это надо? Учись». Помочь, конечно, помогу всем, чем смогу, но диктовать ничего не буду.

- Я хочу пожелать Вам личного счастья,  интересных ролей, успехов на сцене…

- Спасибо большое!

 

Александр Михайлов.